Николай Афанасьев о Соборе 1917–18 гг.

Собор 1917-18 гг. На 100-летие Московского собора 1917–18 годов “Вестник” откликается в последнем, 206-м номере статьей Виктора Александрова о критике решений собора о. Николаем Афанасьевым.

Богословская критика Собора была в эмиграции редкостью. “В русской церковной эмиграции авторитет Московского собора 1917–18 гг. был чрезвычайно высок, а отношение к нему трепетным. Для большинства ее представителей … Собор был … той вехой, от которой православная церковь в России, избавившись от коммунистического плена, должна была начать отсчет своей новой, свободной истории. … Упования эмиграции не сбылись, во всяком случае, до сих пор. Руководство Русской православной церкви в бывшем Советском Союзе … поначалу вроде бы продемонстрировало некоторое влечение к постановлениям Собора: их влияние более всего чувствовалось в Уставе 1988 г. Но затем … отношение к Собору ее высшей иерархии и официального богословия становилось все более прохладным, а ее Устав стал редактироваться в сторону отхода и от духа, и от буквы решений Собора. Более того, в 2000-х гг. высшими иерархами Русской православной церкви была инициирована критика решений Собора 1917–18 гг. Она была прикрыта риторикой корректировки постановлений Собора в духе «канонической традиции». Официальные богословы Русской православной церкви следовали пожеланиям своего церковного начальства, а иногда их и упреждали. Накануне Собора 1917–18 гг. каноническая традиция была предметом долгой, публичной дискуссии, в которой участвовали десятки лучших богословов, историков и канонистов того времени. Она породила обильную публицистику и немалую научную литературу, а каноническая традиция и до сих пор остается предметом споров. Можно лишь гадать, каким образом руководству нынешней Русской православной церкви быстро и без всякой дискуссии удалось познать каноническую традицию столь точно.”

“Все сказанное выше об отношении Афанасьева и Шмемана к Собору 1917–18 гг. отнюдь не делает их союзниками нынешних православных, критикующих Собор с охранительных позиций. Замечания о. Николая о недолжном юридизме, который Собор усилил в церковной жизни вместо того, чтобы ослабить его, и о заимствовании Собором демократических принципов, неприменимых к Церкви, делались не ради того, чтобы отстаивать преимущества дособорного церковного устройства, всевластие иерархии или принизить достоинство мирян.”

“Афанасьевская критика решений Собора 1917–18 гг. исходила не от напуганного ужасами демократии консерватора, но была следствием вИдения Церкви как особого эона, где господствует — во всяком случае, должна господствовать — Любовь, а не право. То была критика не справа, но сверху.”

“При всем отрицательном отношении к праву в Церкви позиция Афанасьева (как и Шмемана) заключалась не в призыве тут же отказаться от него. Учитывая многовековую церковную традицию пониманий правил как права и заслуженно высокую репутацию права в современном обществе, это невозможно. Отец Николай, а вслед за ним и отец Александр критикуют Собор с точки зрения «экклезиологической нормы»: «Относясь критически к той форме деятельности мирян, которая была создана Собором, я не думал и не думаю, что мы здесь сразу должны от нее отказаться. У нас нет сейчас ничего другого, что мы могли бы поставить на ее место». В этой связи фактический отказ высшей иерархии нынешней Русской православной церкви следовать решениям Московского собора 1917–18 гг. (с необходимыми поправками на обстоятельства изменившегося времени), еще более удаляет эту церковь от «экклезиологической нормы». Нынешняя система управления Русской православной церкви, с присущим ей централизмом, назначением новых епископов центральной властью и их перемещением ею же (что по сути мало чем отличается от запрещенной православным каноническим правом практики «отрешенных хиротоний»), со слабой связью епископа и местной церкви, на деле напоминает ту централизованную систему управления, что сложилась за века в католичестве и в эпоху II Ватиканского собора была вновь обоснована учением о коллегиальности епископата. Логика универсальной экклезиологии — логика командования и желания церковной власти решать самой, не полагаясь лишний раз на водительство Духа и дары, полученные от Духа другими чинами Церкви, — везде одна и та же.”

поделиться