Цель христианской жизни

мать Мария, Евхаристия

мать Мария, Евхаристия (шитье)

«Ни в ком нет большей любви, чем в том, кто жизнь свою положит за друзей своих» — в этих словах очерчен весь Евангельский идеал и указан единственный Евангельский путь жизни. Но именно — жизни. Слишком часто, слова Спасителя относят к тому, как надо христианину умирать. А речь здесь идет о жизни: «положить свою жизнь», ее отдать, подарить, истощить, излить ради ближнего — значит в первую очередь жить ради него, жить изо дня в день, жить упорно, упрямо жить — нося на своих ломящихся плечах всю тяжесть жизни, всей жизни — и своей и чужой (если это слово только применимо: ведь мы друг другу никогда не можем быть «чужими», мы все, без исключения, друг другу «свои»). И если приходит время, когда любить друг друга до конца можно только своей смертью, то и тогда отдать жизнь, погрузиться в умирание — торжество жизни и победа жизни.

Так прожила свой многострадальный, и в каком-то смысле пустынный век и мать Мария. Но мера ее истощения, кеносиса превзошла меру многих — и меру нашего опыта, и меру нашего понимания. Она была среди нас вызовом, камнем преткновения: для одних — незыблемым основанием, для других — Судом Божиим. Она восприняла и в жизни показала «безумие Креста», безумие Божественной Любви — воплощенное до конца, приобщенности чуждому и вместе до умирания возлюбленному миру, Крестной самозабвенной жертвенной Любви Всесвятыя Троицы. Многие из нас, которые после многих лет начали прозревать, соблазнялись ее отказом от всякой условности, от всего, что «кажется», а не «есть», брошенным ею вызовом всему, что не есть сущность жизни. Она сумела, следуя по стопам своего Господа и Учителя, любить «напрасно», «безрезультатно»: любить людей пропащих, безнадежных, тех, «из кого все равно ничего не выйдет», кого «и могила не исправит» — потому только, что они ей были «свои», русские, обездоленные, погибающие; а позже, во время войны, просто потому, что они были люди, в смертной опасности, в страхе, в гонении, голодные, осиротелые — свои по крови не потому, что они принадлежали той или другой национальности, а потому, что для них Свою Кровь излил Христос, потому, что ею овладела до конца Божественная Его Любовь. Она пошла путем подлинного юродства во Христе: прожила, судя по человеческому разуму, безумно. Но разве не все Евангелие «безумие» в глазах мудрых, опытных по земному, людей? Разве вообще любить, то есть совершенно о себе забыть ради Бога и ради ближнего — не сплошное безумие? И разве не так — именно так — нас любит Бог: «до смерти, и смерти крестной»?

<…> Она прожила в разрывающих душу и плоть противоречиях со-страдания и ответствен­ного несения своего христианского имени: любовью Любви ради, в умирании ради Жизни, в отдаче своей жизни ради правды Царствия Божия. Ее образ будет становиться светлей и светлей, ее духовное значение будет для нас все возрастать по мере того, как и мы начнем понимать последний смысл Любви воплощенной и распятой.

Митрополит Антоний Сурожский, Слово о матери Марии (предисловие к книге прот. Сергея Гаккеля, Мать Мария, YMCA-Press, 1980).

поделиться