Вспоминая Солженицына (умер 3 августа 2008 г.)

СолженицынАндрей Дударев

Прот. А. Шмеман — А.И. Солженицын:
очный и заочный диалог

(“Вестник”, № 201, с. 186–212, отрывки из статьи)

… За общением прот. А. Шмемана и А.И. Солженицына, как это часто бывает, когда речь идет о крупных личностях, оказавших заметное влияние на ход истории, стоит целый пласт взглядов, поступков, событий, мировоззренческих концепций… Конечно, особый интерес представляет их «заочный диалог», когда они «говорят» своими работами, выступлениями, действиями. По нашему мнению, главный нерв их отношений и, следовательно, главный конфликт, который является своего рода смысловой осью исследования, — экклезиологический. Протопресвитер А. Шмеман и А.И. Солженицын по-разному ставят акценты в своих размышлениях о Церкви.

Естественным нашим желанием было углубиться в изучение исторических источников, чтобы подробнее осознать суть этого конфликта. По мере дальнейшего исследования мы постепенно стали приходить к выводу, что между отцом Александром и Александром Исаевичем был не столько конфликт, сколько Встреча. Бывают встречи короткие и яркие, такие, которые, как вспышка молнии, освещают дальнейший путь, бывают встречи «по касательной», когда не происходит глубокого общения, а есть встречи длиною в жизнь, когда встречаются не просто два человека, а два мира, и эти миры последовательно развертываются во времени по направлению друг к другу. Такая встреча, на наш взгляд, происходила между прот. А Шмеманом и А.И. Солженицыным.

 С отцом Александром А.И. Солженицын сначала познакомился заочно. Хотя у писателя и были связи в церковных кругах, но об этом знакомстве он говорит особо: «Давно уже я с духовным наслаждением слушал по “Свободе” в воскресные ночи, когда удавалось, проповеди “доктора философии, отца Александра” (фамилия ни разу не называлась), — и поражался, как неподдельно, современно и высоко его искусство проповеди: ни ноты фальши, ни миллиметра натяж­ки, без пустой дани обязательной форме, ритуалу, когда слу­шателю становится неловко или чуть стыдно за проповедни­ка или за себя, — всегда сильная, глубокая мысль и глубокое чувство». Надо ли говорить, что этот живой голос веры для писателя в разгар его титанического противостояния с со­ветской карательной системой был серьезной внутренней поддержкой, глотком живой воды в пустыне атеизма?

… После высылки из СССР писатель попадает в сельский домик Генриха Бёлля под Кёльном. Сразу же обозначился весь западный солженицынский «опорный треугольник»: адвокат Хееб, Лиза Маркштейн («Бетти») и Н.А. Струве, ко­торый изъявил готовность тут же лететь на встречу. В пись­ме прот. А. Шмеману Н.А. Струве восторгается впечатлени­ем от личной встречи с А.И. Солженицыным: «Он — как огонь, в вечной мысли, внимании, устремлении при неверо­ятной доброте, ласковости и простоте… Такого человека в русской литературе не было, он и не Пушкин (нет и не мо­жет быть такой надмирной гармонии), он и не Достоевский (нет той философски-космической глубины в подвалы чело­века и вверх ко Христу), он — Солженицын — нечто новое и огромное, призванное произвести какой-то всемирный ка­тарсис, очищение истории и человеческого сознания от все­возможных миазмов. Видите, как и Вы, я помешался, и будем же и вперед с Вами двумя такими сумасшедшими… Р.5. Ум не­вероятный: он все заранее понимает, даже то, что ему еще не сказали. В некотором роде он визионер…».

… Протопресвитер А. Шмеман в одном из интервью гово­рит: «Какая чистая и глубокая радость знать и сознавать, что великие писатели безбожного и материалистического перио­да нашей истории — Ахматова, Пастернак, Солженицын — на­чертали имя Христа, веру во Христа, радость о Христе на сво­ем творчестве, — это образ Царства Божьего, той радости и мира в Духе Святом (Рим. 14:17), в котором родилось христианство»15. И далее: «Разве не чудо этот удивительный человек, смотрящий так умно, так пристально, так любовно на своих фотографиях, прямо в душу каждому из нас, и как бы говоря­щий: “Не бойся!” Я не боюсь, и ты не бойся. Ибо есть высшая правда, есть совесть, есть Бог, есть Христос, и есть подлинная и вечная Россия». Поистине еще задолго до высылки нобелев­ского лауреата из СССР Н.А. Струве и прот. А. Шмеман стано­вятся теми, кому видна религиозная миссия писателя.

поделиться